Какая странная вещь: однажды целое поколение в РОССИИ сильно и страстно увлеклось рок-музыкой, а потом... Как-то неожиданно все повзрослели, занялись своими делами и постарались про это забыть. Может быть, то поколение хотело, чтобы их дети занимались более полезными для жизни вещами? Взоры поклонников челябинских рок-музыкантов всегда были устремлены в столицу. Все ждали прорыва, но... его не случилось. Мои ровесники застали челябинскую рок-музыку в то время, когда ее уже, по большому счету, не стало.
Широкомасштабное шествие по стране рок-музыки в 1980-е можно, пожалуй, сравнить только с бумом поэзии шестидесятников: всплеск - волна эмоций, сонмы поэтов, груды сборников, масса поклонников, автографы, открытки, горящие глаза. Потом бездарное само собой отсеялось, а талантливое заняло полагающееся ему место. Скажем прямо, не очень почетное, но вполне пристойное.
В конце девяностых в челябинской музыкальной среде из уст в уста передавались рассказы о каких-то легендарных группах, но на сцене легенд уже почти не было. Собственно, и сцена-то была всего лишь одна - студенческий клуб «Минотавр». Первого июня клубу, существующему теперь только в воспоминаниях его гостей, исполняется девять лет.
Я пришла на нынешнее рабочее место бывшего директора «Минотавра» Игоря КАЮМОВА и просто-таки силой заставила его дать мне это интервью. «Воспоминаниями живут одни только старики», - заявил он очень даже строго. А перед тем как я задала свой первый вопрос, Игорь Уралович устроил мне небольшой, но суровый экзамен на знание предмета, о котором я собираюсь с ним говорить. Каюмов подозревал, что я пришла не по своей воле и интересу, а исключительно по делу. Это было даже обидно...
- Игорь, как и почему возник клуб «Минотавр» - это было больше данью моде или в то время возникла такая насущная потребность?
- В 1994 году я работал в ЧелГУ, - там был отдел по работе со студентами. На тот момент у меня уже имелся некоторый опыт по организации рок-концертов. К тому же у меня была своя группа — «Откровение». Мы решили привлекать студентов в качестве организаторов, обслуживающего персонала и, ко-нечно, участников. Проректорам эта идея вполне понравилась, нам выделили зал... В музыкантах, в общем-то, недостатка не было, долго разыскивать их не пришлось. Открытие «Минотавра» - стечение многих обстоятельств. Не хочу сейчас говорить о том, что начало 90-х было трудным временем. Вот ты работаешь, занимаешься делом - и все в порядке. Вообще, я бы, наверное, хоть в 1917 году открыл рок-клуб, потому что это же состояние души! Потребность!
- Это было серьезное предприятие? В смысле - коммерческое?
- Да... Тогда еще я находился в заблуждении, что подобного рода деятельность может самоокупаться. Очень хотелось, чтобы студенты за свой труд по организации выступле-ний получали деньги, чтобы музыкантам платили гонорары, чтобы зрители покупали билеты и так далее Основной вывод, который я сделал, таков: искусство требует дотаций. Даже если кто-то собирает огромные стадионы, то вовсе не значит, что это соответствует затратам творческой энергии автора или исполнителя… Как это вообще мож-но оценить? Кто знает, сколько это стоит - картина? А песня? Как ты ее сочинил – песню? Сколько лет ты потратил на это? Музыкант вышел, отыграл свою программу, ему заплатили тысячу, десять тысяч, мил-лион. А он может взять этот миллион и заплакать: «А ведь я отдал этому двадцать лет жизни!..»
Мы работали не за деньги. А если уж серьезно говорить, то по идее государство должно помогать искусству. Это же их дети, их культура.
- Но сколько в каждом городе музыкантов, художников, поэтов? Государство может запросто вылететь в трубу...
- Да не хочу я произносить слов типа «государственная политика в отношении культуры». Это туфта, никакой государственной политики просто нет. А для себя я понял одно: если мне удастся развить свой биз-нес, я просто буду поддерживать молодых музыкантов.
- Будете давать им деньги?
- В том числе и деньги. А кроме того, у нас проходит множество конкурсов, можно давать призы: вот тебе гитара, вот тебе микрофон, вот тебе чехол. Я понимаю твой скептицизм в отношении государства, конечно... Глупо все как-то устроено. Но конечно, если уж лично я буду помогать музыкантам, то только тем, кто мне нравится...
В нашем рок-клубе самым ценным всегда оставался момент творчества. Интересно, что иной раз какой-нибудь именитый коллектив мог не получить никакой отдачи от зрителей, а молодые музыканты - наоборот... А в 1999 году «Минотавр» отметил пять лет и... загнулся. Вдруг сказали: надо возрождать разную студенческую культурную жизнь! А я такой вот единоличник: или мое, или ничье. Короче говоря, слава богу, что клуб был, что он работал. Потом, кстати, я пытался его возрождать, но, знаешь, всякому овощу свое время. Дважды в одну реку не входят, а свято место пусто не бывает.
- Но сейчас это «место», по-моему, очень даже пусто...
- Значит, просто время еще не пришло.
- Игорь, может ли вполне нормально существовать отдельно взятая рок-звезда в конкретном городе Челябинске?
- По большому счету нет… Ты будешь вырезать грубые слова?
- Посмотрим.
- Город Челябинск - это, по большому счету, город металлур-гов Есть другие города - например, Новосибирск или Екатеринбург, где культура на порядок выше, где есть свои культурные традиции. А у нас здесь главное сталь, люди здесь не главное. И потом, русская культура формировалась столетиями, потом мы взяли и все отринули По сути-то у нас не было корней, мы безродные. И сейчас, как ты хорошо это ни понимай, как ни пыжься, пока не пройдут столетия, ничего не будет... Просто неоткуда взяться.
- Вы сказали, что до сих пор пишете музыку — интересно, почему? Взрослый вроде бы человек...
- Это означает, что я живой. Это моя реакция на окружающий мир. Это значит, что я продолжаю познавать мир. В юности ты крайне остро реагируешь на происходящее вокруг, смотришь на все широко открытыми глазами. Потом взрослеешь, реже удивляешься. Я далеко не оптимист и совсем не жизнерадостный человек, но мне очень нравятся люди, которые хотя и намного взрослее меня, но умеют радоваться жизни. Я бы очень хотел у них этому научиться, но моему характеру это не очень-то свойственно.
- А мемуары писать не хотите?
- Да я вообще терпеть не могу писать. К тому же мне всегда было удобнее на гитаре бренчать, афишки на ксероксе копировать, билеты резать, стулья носить.. Меня сейчас просят написать что-нибудь на челябинский музыкальный сайт, а я не могу. Все уже тысячу раз написано!
- Вся ваша филологическая база ушла в написание песен?
- Да, это куда лучше. Описывать творческий процесс - очень трудное дело. Любого спроси, тебе скажут: меня вдруг что-то осеняет, через меня все это идет и… выходит.
- Просто, наверное, нельзя такие вопросы задавать.
- Однако все их почему-то задают...
- Потому что тем, кто никогда ничего не сочинял, это может быть интересно.
- Ты сама стихи писала?
- В юности все писали.
- Ну вот и не выдумывай. А вообще, с возрастом этот процесс происходит гораздо медленнее. Одну песню я могу писать по году по полгода… А в молодости - за пять минут. Даже мои музыканты иногда возмущаются - отчего теперь песни такие короткие выходят. Напишешь четыре строчки, повторишь их несколько раз - вот и песня. Приходится выкручиваться, говорить: «Это же концептуальная вещь!»
- А не обидно, что вас никто не слышит?
- Мы обязательно скоро что-нибудь запишем... Беда только в том, что песни, допустим, 1986 года, должны быть спеты, записаны и услышаны именно в 1986 году. Профессионализм западных музыкантов знаешь в чем заключается? Они поют одну и ту же песню двадцать лет и каждый раз переживают ее заново, это у них отражается на лице. А мы... Кто-то слова забывает, а кто-то, бывает, к финалу вспоминает: «Черт, это же была моя любимая песня, а я ее так машинально спел!..» Профессионал должен каждый раз настраиваться и каждый раз петь, как в первый...
- Может, у западных музыкантов просто меньше бытовых проблем?
- Я думаю, искусство и деньги в принципе не очень-то совместимы... Мы можем вспомнить того же Хлебникова, который складывал свои стихотворения в наволочку, а спал на столе. Искусство и деньги - это два таких полюса…
- Многие до сих пор любят поспорить про музыку коммерческую и музыку некоммерческую. Признайтесь, Игорь, вы попсу ругаете?
- Раньше, конечно, случалось… В «Минотавр» даже не принимали некоторых музыкантов: «Вы же попсу играете!» Хотя, признаться, играли они на порядок лучше нас. Конечно, сейчас мне откровенно не нравятся «Сливки», например...
- Как женщины?
- Да я их и не видел никогда, кажется... Есть профессиональная попса, есть профессиональный рок, а есть отвратительно сделанный рок. Вот и все.
- Ну а из челябинских-то музыкантов кто вам нравится?
- «Резиновый дедушка» - очень, «Небо-небо» - очень. Еще? Не знаю. Может быть, просто забыл про кого-то…
- Вы общаетесь с людьми, которые в те годы играли в «Минотавре»? С тем же Андреем Гримбергом из группы «Небо-небо», например?
- Он как раз вчера сюда заходил. Полгода назад он купил гитару, так что все продолжается… А куда ж они денутся? Музыкант - это приговор на всю жизнь, музыку можно бросить только на какое-то время.
- Кто-то сказал, вы придерживаетесь мнения, что рок-н-ролл жив, даже если пульс у него не прощупывается. Сейчас пациент в каком состоянии?
- Раз его родили, он будет жить. Поколения сменяются, приходят молодые люди. А в принципе рок - музыка для молодых.
- Но ведь раньше огромный энергетический заряд давал протест...
- Раньше это был краеугольный камень, на котором все держалось, сейчас этого камня в основании нет. На что сейчас опереться? Рок-музыка на Западе - это протест против власти мещанства, денег, а у нас долгое время была борьба с режимом и так далее. Сейчас сохраняется философская нагрузка: кто я, зачем я есть в этом мире. Человек философски осмысливает свое существование.
- Может быть, недалек момент, когда возникнет рок-протест против мещанства и денег и в России?
- Пожалуй, это очень даже возможно.
- К пресловутому «взрослению» рок-музыкантов вы все-таки относитесь с некоторой досадой, да?
- Да нет! Абсолютно нормально отношусь. Вовсе ни к чему жевать сопли: «Вот мы тогда были молодые, так было все хорошо...» Было одно поколение, потом другое, потом будет третье... Надо помогать молодым музыкантам. И кстати, брать интервью тоже у них...
